ЭКОНОМИКА
Сергей Алексашенко:
«Банк России собирается проводить умеренно жесткую политику на горизонте двух-трех лет»
Восстановления экономической активности лучше не ждать, убежден эксперт


27 марта 2017
В своем очередном обзоре финансовой политики государства из серии «Маленькие эпизоды большого экономического паззла» эксперт искренне поздравляет Банк России с принятием вынужденного решения и отмечает, что ведомству придется проявить чудеса изобретательности, чтобы лавировать между Минфином и Минэкономики, требующих от него диаметрально разного. Об этом, а также о том, почему на фоне подешевевшей нефти рубль внезапно укрепился, в чем очередная ошибка Росстата и каковы тренды в развитии национальной экономики — особый взгляд Сергея Алексашенко.
Решение принято. Но эффекта не ждите
Наконец-то! Свершилось! Банк России признал очевидное и набрался решимости пойти на снижение процентной ставки. Говорю об этом безо всякой иронии — ведь догматический подход к денежной политике, который превалирует сегодня на Неглинке, требовал подержать ставку на запредельно высоком уровне еще месяц—другой. Правда, следует сразу сказать: снижение ставки на 0,25 п.п. не окажет какого-либо воздействия на экономику — снижение текущих темпов инфляции идет быстрыми темпами, поэтому ожидать оживления спроса на кредит или восстановления экономической активности, на мой взгляд, не приходится.

В следующий раз вопрос о процентной ставке Совет директоров Банка России будет рассматривать в конце апреля, и я готов был бы уже сейчас предположить, что нас ждет еще одно снижение ставки, если бы не одно но ... Дело в том, и я об этом постоянно говорю, весна ——это период сезонного превышения предложения валюты над спросом на нее на российском валютном рынке, если вы посмотрите на историю, то можете легко убедиться, что в это время Банк России очень часто наращивал свои валютные резервы. Именно поэтому не следует удивляться тому, что цена на нефть с начала месяца снизилась на 10%, а рубль явно хочет укрепиться.

В такой ситуации перед денежными властями стоит нелегкий выбор: или продолжать политику свободного плавания рубля, разрешив национальной валюте укрепиться, скажем, до 52-53 рубля/$, или же посчитать, что такое укрепление рубля нежелательно и начать покупки валюты, наращивая денежное предложение. В первом сценарии снижение ставки представляется вполне вероятным, а вот во втором.... Банку России придется интенсифицировать свои усилия по стерилизации рублевой ликвидности и, следовательно, не допускать снижения своих депозитных ставок. Которые сегодня и являются определяющими при принятии решения об уровне ставки.

Одним словом, Банку России предстоит как следует помучаться в поисках своего ответа на вопрос: кого слушать больше? Минфин и Минэкономики, которые категорически требуют ослабления рубля — один для наращивания доходов бюджета, второй для поддержки им портозамещения, — или экономику, оживление которой не в последнюю очередь сдерживается высокими процентными ставками и сжатием кредита.

На приведенном ниже графике хорошо видно, как быстро с начала 2016 г. стал снижаться объем кредитов, предоставленных российской банковской системой экономике, и то, как очевидно это совпало с быстрым ростом реальной процентной ставки. То, что мы наблюдали с середины 2016 г., — поддержание реальной ставки на уровне выше 5% — Банк России называл умеренно жесткой политикой, и именно это словосочетание звучит в прогнозной части заявления Э.Набиуллиной после объявления решения. На мой взгляд, звучит в тревожном контексте — умеренно жесткую политику Банк России собирается проводить «на горизонте двух-трех лет». Если это так и будет, то прогноз Банка России по росту экономики (1-1,5% в 2017-2018 гг. и 1,5-2% в 2019 г.) может оказаться пределом мечтаний.

График. Динамика кредитов экономике (100 = 1 июля 2014) и реальной процентной ставки (1)
Источник: Банк России
(1) Для оценки динамики кредитов экономике брались взвешенные по долям рублевые кредиты, дефлированные индексом потребительских цен, и валютные кредиты. Реальная процентная ставка исчислена как разница между ключевой ставкой Банка России и накопленной полугодовой инфляцией (3 месяца до, 3 месяца после отчетной даты).
Политический фальстарт
Выход в свет данных Росстата об экономических итогах февраля играет в пользу моей гипотезы о том, что оживление экономики, о котором рапортовали все министры в конце прошлого-начале этого года, явилось результатом прекрасной работы коллектива Росстата. Для высококвалифицированного статистика не составит особого труда улучшить показатель прошлого периода, если ему разрешить «поиграть» с составом корзины и весами входящих в нее отдельных компонент. Улучшение прошлого (переписывание истории по Оруэллу) имеет своего очевидного бенефициара, который в преддверии очередных выборов может уверенно заявить, что под его мудрым руководством страна вышла из кризиса. Однако улучшение прошлого создает очевидные проблемы для тех, кто должен формировать прогноз — не секрет, что любой экономический прогноз базируется на экстраполяции старых трендов. Поэтому, если в 2016-м экономика начала расти, то в 2017-м этот тренд роста должен только усиливаться, что должно увеличивать количество оптимизма в прогнозе.

Однако любому эксперту хорошо понятно, что простое завышение базы ведет к замедлению темпов роста, или их исчезновению, что и случилось в начале текущего года. Можно, конечно, поступить как министр экономики Орешкин, который публично обвинил Росстат в том, что тот неправильно провел сезонное и календарное сглаживание и не смог выровнять февраль високосного года с большим количеством рабочих дней с февралем обычного года с большим количеством выходных, однако, мне представляется проблема состоит не в этом. Я не знаю, кто подтолкнул Росстат к такому изменению методологии, которое улучшило результаты 2015-2016 гг., но явно эти люди не посоветовались у Управлением внутренней политики кремлевской администрации, которые хорошо понимают, что в преддверии выборов нужно было не завышать итоги 2016-го, а занижать их, чтобы воспользоваться эффектом базы в нужную сторону, продемонстрировав экономический рост к моменту голосования, к марту 2018-го.

А так получился фальстарт...

Бюджет не видит роста экономики, но видит рост цен на нефть
На первый взгляд, положение дел в федеральном бюджете не должно вызывать тревоги: более высокие, чем в прогнозе, цены на нефть обеспечивают казну достаточным количеством доходов. Более того, Минфин считает, что их слишком много и направляет сверхплановую часть на покупку валюты. Вместе с тем, ситуация далеко не столь блестящая — впрочем, как ей быть блестящей в стагнирующей экономике.

А то, что российская экономика стагнирует, хорошо видно на графике — динамика ненефтегазовых доходов (очищенная от выручки от продажи акций «Роснефти») с конца 2015 г. не демонстрирует ни малейшего позитивного тренда, даже в номинальном выражении, без поправки на инфляцию.

График. Ежемесячные доходы федерального бюджета России, 2015-2017 гг. (млрд.руб.)
Источник: Минфин
И еще одна маленькая новость: доля нефтегазовых доходов в общем объеме доходов федерального бюджета (скользящая 3-месячная средняя), пройдя год назад ниже 35%-ной отметки, сейчас перевалила за 42%. Конечно, до 50%+, которые были «нормой вещей» до середины 2014 года, еще далеко, но на то, что зависимость бюджета от цены на нефть снова начинает расти, нужно обратить внимание.
Made on
Tilda